Теория заговора чешских алиментщиков

 

Ассоциация неполных семей и общество «Справедливость детям» призвали к изменению закона о семье в рамках обновления гражданского кодекса. Существующий закон в Чешской Республике не дает никакой возможности добиться алиментов от родителя, не живущего с ребенком. Об этом мы говорим с председателем Ассоциации неполных семей Луцией Асеновой.

Чешские алиментщики ничем не отличаются от всяких других – они не желают платить. Контингент, скрывающийся от уплаты алиментов, конечно, разнообразен, как и методы уклонения от ребенка. Одни скрываются у мам или новых жен, на которых переписывают имущество, другие уходят в запой, третьи официально сидят на прожиточном минимуме и получают зарплату в конверте.

Однако чешские законы не предписывают даже элементарных вещей, которые давно практикуются в других европейских странах.

Говорит Луцие Асенова:

— Закон еще больше усложняет возможность добиться алиментов от неплательщика, делая надежду на это совершенно призрачной. Усложняет как для судов, так и для разведенных родителей ребенка. Из закона следует, что оба родителя должны участвовать в воспитании ребенка, тем не менее, судебная практика показывает, что в настоящий момент в Чехии 38 процентов отцов (я говорю – отцов, потому что в 90 процентах случаев ребенок после развода остается с мамой) являются злостными неплательщиками алиментов.

— Давайте рассмотрим законные инструменты. Как можно добиваться алиментов?

Луцие АсеноваЛуцие Асенова — Можно подать жалобу в суд на отца, если по прошествии четырех месяцев после решения суда он не платил денег. Сегодня, когда растет безработица, большинство матерей-одиночек с трудом поднимают ребенка. Два или три раза обвиняемый просто не отреагирует на повестку из суда и не придет на судебное заседание. Разбирательство по алиментам, как правило, длится три года. Ребенок, между тем, разумеется, растет и имеет свои потребности. По окончании процесса обвиняемому дается четыре года на то, чтобы он выплатил алименты, которые должен. Причем это единственный долг на сегодняшний день в чешском государстве, на который не начисляются проценты. С течением времени он не увеличивается, а уменьшается – из-за инфляции. Через четыре года сумма долга уменьшается на десять процентов. Как выплачивать этот долг, суд также не говорит. Нет ни платежного календаря, ни возможности эти деньги выбить. Кроме того, отец все равно не будет платить.

— Я всегда знала, что если человек не хочет платить, то он не будет платить… Как часто суд принимает решение об аресте имущества?

— Суд такое решение может принять, но истицы не подают прошение о наложении ареста и изъятии имущества по одной простой причине. В большинстве случаев к этому времени отец уже заново женат и переписал свое имущество на новую супругу, которая по закону не должна кормить его ребенка от предыдущего брака. Так что все расходы на процесс и действия судебного пристава лягут на плечи того, кто прошение подавал, то есть на маму. По закону, если изъятие имущества не произошло, то полагающуюся сумму платит истец, а сумма немаленькая — восемь с половиной тысяч, это примерно та сумма, что уходит в месяц на ребенка.

— Так что ничего нельзя сделать?

— Ничего нельзя сделать, именно так. Я получаю десятки писем в неделю от мам, которые не могут добиться от отцов статысячных долгов и первое, что они хотят от слегка подросших детей – чтобы они пошли работать. Дети, таким образом, не посещают развивающие кружки, не получают нормального образования, шляются по улицам и в конце концов это кончается такой ситуацией, какая сейчас происходит в Англии. Эти дети начинают поджигать машины и грабить магазины. У нас, у чехов, смирный кроткий нрав, но такое и у нас может случиться.

— Каковы ваши конкретные требования? Есть ли у вас список четких претензий?

— Разумеется, есть. Во-первых, у нас есть таблицы, разработанные на основе информации от чешского статистического бюро, о том, сколько необходимо в месяц тратить на ребенка. Это зависит от возраста ребенка, но в среднем это 7 тысяч крон (меньше трехсот евро). Делим эту сумму на два и получаем минимальную сумму алиментов, которую обязан платить родитель, не живущий с ребенком. В Чехии этот минимум не установлен. Впрочем, и максимум тоже, но об этом речь не идет. В Австрии, например, минимум установлен по закону, Америку не открываем. Вот этого мы добиваемся хотя бы.

— Можно обратиться в международные суды? Есть суд в Страсбурге, есть международный суд по права ребенка в Брно…

— Да, но прежде, чем подать жалобу в международный суд, необходимо проиграть процессы во всех чешских инстанциях. Сначала в районном суде, потом в городском, потом в краевом, и так далее. Хотела бы я посмотреть на маму, у которой есть время и силы этим заниматься. Гарантирую вам, что это длится не год и не два. Далее мы требуем и внедрения платежного календаря, процентирования долга, а также валоризации долга с учетом инфляции. По чешскому закону мам не может требовать повысить установленную сумму алиментов. Например, во Франции сделано так, что алименты автоматически валоризируются с учетом уровня инфляции, который официально публикуется статистическим бюро.

— Случается ли такое, что неплательщика осудят и накажут, например, лишением свободы?

— Редко, но бывает. Он отсидит год в тюрьме и чист перед законом, потому что выплатил свой долг обществу и собственному ребенку тем, что провел это время за решеткой. А пока он там сидит, мама работает, чтобы с налогов оплатить ему пинг-понг и телевизор.

— Сначала, полагаю, перебираются все альтернативные варианты, которые исключают тюрьму…

— О да, например, общественно-полезные работы. Пока он будет орудовать граблями и собирать листья, его ребенок будет нюхать клей в подъезде. И в этом случае считается, что долг выплачен. Ежегодно подается 12 000 жалоб о невыплате алиментов.

— А почему чешское государство не возьмет пример с Австрии или Франции?

— Это правильный вопрос. И мы его задаем. У меня и моих коллег есть по этому поводу даже разные конспирологические теории. Например, я думаю, что в парламенте на по –настоящему важных постах, там где принимаются решения, сидят сплошные мужчины, которым это просто невыгодно. Это мужская солидарность. Спросите любого – он скажет, что его бывшая жена сделала плохой выбор, это ее вина и не надо к нему приставать и прикрываться ребенком. Мой коллега считает, что государству это выгодно, потому что надо держать всякие государственные инстанции – суды, социальные бюро, консультации, центры по правам ребенка. Если бы все было хорошо, что все эти социальные работники просто потеряли бы работу, а это никому не надо. Государству невыгодна безработица.

— Есть ли шансы, что парламент рассмотрит ваши предложения?

— Вот я только что звонила господину Владимиру Шпидле, это бывший премьер-министр, еврокомиссар по социальным вопросам и равным возможностям. И спросила то же самое – есть ли у нас надежда? Мы сошлись на том, что в настоящее время в парламенте происходят только драки и межпартийные конфликты, ничего другое леди и джентльменов в правительстве не занимает. Так что это очень-очень тяжелая борьба.