Pueri gaudentes – впервые в России

 

Самый старый Пражский хор мальчиков и юношей Pueri gaudentes ныне находится на гастролях в России. В среду в петербургском Мариинском театре состоится премьера детской оперы «Брундибар» в исполнении этого хора, а также израильского хора «Моран», с которым юные пражские музыканты выступали на прошлой неделе в чешской столице. О трагической судьбе первых исполнителей оперы «Брундибар», большинство которых погибли в концлагере Освенцим, мы рассказывали ранее, а сегодня вы узнаете о том, чем живут нынешние исполнители ролей, написанных Хансом Красой в начале Второй мировой войны. Продолжим беседу с хормейстером Pueri gaudentes Зденой Соучковой.

Pueri gaudentesPueri gaudentes — В Израиле якобы до сих пор живут некоторые из первых исполнителей, занятых в поставленной в концлагере Терезин опере «Брундибар»?

— Я могу сказать, что у нас осталось потрясающее впечатление от концерта, так как там как раз находились некоторые из бывших исполнителей детских ролей в «Брундибаре», которые пели еще в Терезине. Вместимость большого зала Тель-Авивской филармонии 2 700 человек, и по большей части он был полон. И под конец спектакля эта представительница главной роли Анинки, ныне пожилая дама, спела вместе с нами. Это невозможно передать словами, настолько это было сильное впечатление.

В среду 18 апреля в 18.00 в Мариинском театре состоится премьера «Брундибара». Pueri gaudentes можно будет на этой неделе услышать и в других местах Петербурга и Москвы.

— Наш хор пригласил также Морской технический институт, и мы выступим перед его студентами в Санкт-Петербурге. Потом мы отправляемся в Москву. 20 апреля в музыкальной школе им. Чайковского у нас будет совместный концерт с тамошним хором и солистами, а 21 апреля в 12.00 мы выступим в зоопарке на открытии мероприятия День Земли, в программе произведения чешских и зарубежных авторов.

— Я слышала из рассказов одного из ваших хористов, как его впечатлил концерт в Боинге – 747, когда ребята пели на высоте 10 километров над землей японским бабушкам и дедушкам. Это было как-то запланировано?

Здена СоучковаЗдена Соучкова — Все это произошло совершенно случайно, когда мы возвращались из нашего первого турне из Японии. На палубе Боинга находилось много японских туристов, которые направлялись в Прагу. Ребята в пути не выдержали все время молчать, начали распеваться. Послышались аплодисменты среди пассажиров, которые повторялись, так что мы устроили им в самолете такой импровизированный концерт. Потом пилот пустил фонограмму «Влтавы» из цикла симфонических поэм «Моя Родина» Сметаны, а позже мы начали петь Proč bychom se netěšili из оперы «Проданная невеста».

Самолет приземлился в пражском аэропорту Рузыне, где последовало — назовем его «послепением» — к воздушному концерту. Продолжает Здена Соучкова:

— В аэропорту нас ждали родители ребят, и мы в качестве приветствия спели им японскую «Сакуру», народную песню, которую в Японии знает каждый. Когда я потом направлялась с чемоданом к своей машине, ко мне подошел господин – он оказался японцем, который дал мне свою визитную карточку, а так как я очень торопилась, то сразу не прочитала ее. Дома я выяснила, что это человек был послом Японии, а потом узнала, что его жена слушала наш «воздушный» концерт в самолете. Позже представители японского посольства в Праге часто бывали на концертах нашего хора.

Мальчики возвращаются в своих воспоминаниях и к концерту перед японским буддистским храмом XIV столетия.

— У этого концерта была особая атмосфера – везде горели свечи, и очертания буддистских монастырей в этом освещении были чем-то исключительным. Мы пели там под аккомпанемент японских барабанов, которые в Японии являются инструментом для особых торжеств, ко всему этому это была древний город Кийото – просто неповторимо.

Pueri gaudentesPueri gaudentes — В Кийото Pueri gaudentes выступал также в переполненном зале вместимостью 1800 человек. Японцы, как велит им традиция, при входе в зал переобувались, а потом с затаенным дыханием слушали чешских мальчиков и юношей, которые пели для них произведения Михны из Отрадовиц, Яначека, Дворжака, Сметаны, Бизе или народные песни на японском. У меня все вертится на языке вопрос – вы ведь учились на кукольника на театральном факультете пражской Академии изящных искусств – как из кукловода «вылупился» хормейстер?

— Вначале я работала с хором Radost вместе с моим мужем. А на создание своего собственного хора меня спровоцировал хормейстер из Градец Кралове — я вообще-то восхищалась звучанием голосов мальчиков.

Начало было трудным, признается Здена Соучкова, и, конечно, хор поначалу не давал концертов.

— В течение двух последующих лет я уже немного ребят подтянула и воспитала. Мы взялись за более сложный репертуар и по прошествии трех лет после основания хора получили предложение от пражской Государственной оперы выступать вместе, и с этого времени мы заняты во многих оперных спектаклях. Это мне очень помогло, потому как многие родители изначально уверены, что мальчики более всего предрасположены к занятиям спортом, что, конечно, далеко не всегда правда.

Некоторые черты кукловода и хормейстера позволяют провести между ними параллели, полагает Здена Соучкова

«Брундибар»«Брундибар» — Я думаю, что в принципе хор — это также кукольный театр, большой театр, хотя марионетки здесь и не из дерева. Я в своем роде дергаю за нитки, направляю ребят в то русло, в какое считаю нужным. Иногда это получается — понятно, что с куклами все гораздо проще, чем с живыми людьми. Конечно, такое сравнение преувеличено, но между хором и театром есть нечто общее.

А театр я люблю, и пение — это не статика, там есть и некоторое движение, и в опере «Брундибар» ребята исполняют роли. Или, например, наши хористы поют в опере «Турандот» и заняты в «Кармен», их надо учить двигаться. Мы также делали с хором постановки пьесы о святой Дороте или весенние пьесы, и мальчики там декламировали и играли, так что я окольным путем возвращаюсь к театру и привношу его элементы в пение с удовольствием.

— У вас, как и ваших подопечных, накоплен немалый опыт не только по части концертных турне, но и с участием в киносъемках. Ваш хор выступил с Антонио Бандерасом в кинокартине «Молодой Муссолини» или ленте «Академия смерти» ( NaPolA), в которой ребята играли роль хористов из организации «Гитлерюгенд». Какой опыт вам это принесло и что чаще всего вспоминается в связи со съемками?

Войта ДыкВойта Дык — Ребята, которые играли в фильме «Молодой Муссолини» — к ним относится и известный в Чехии актер и музыкант Войта Дык, уже выросли. Съемочный штаб тогда наших мальчиков постриг, мамы пришли за ними и не узнали собственных детей, их постригли наголо.

— Они были в шоке?

— Да, были. Одна из мам спрашивает – где мой Гонзик? Я говорю – да вот, стоит рядом со мной, а мама Гонзика — Господи, это наш ребенок! В конце концов, все это восприняли с юмором, а я боялась, что у меня ребят заберут из хора.

— Вы упоминали, что возили членов из израильского хора «Моран» в Терезин, где исполнялась в годы войны опера «Брундибар», а ваши ребята побывали в этом бывшем концлагере?

— Да, когда мы играли с ними эту оперу, мы ездили посмотреть и в Терезин, чтобы ребята все видели собственными глазами. Меня поразило, что, несмотря на то, что этот концлагерь находится рядом с Прагой, лишь один мальчик из хора до этого там побывал, а так – никто. Да, мы не вспоминаем об этом так часто, как следовало бы. Если признаться, и я сама не так часто об этом вспоминаю, но это необходимо. Я должна также сказать, что ребята сегодня уже сами часто также находят информацию и знают об этом немало.